Спрейтцер и Гечт похитили, увезли на микроавтобусе в лес и там пытали. Сначала Гечт не хотел её убивать и для того, чтобы избежать опознания, выколол женщине глаза, однако вид крови его странно возбудил, и он ножом нанёс жертве несколько глубоких ранений. Раневые каналы он использовал вместо вагины и, вводя в них пенис, сымитировал коитус. Он заставил заниматься этим же самым и Спрейтцера, хотя тот утверждал, что вид крови ему был неприятен, и вообще, он «всегда был сторонником традиционного секса». В конце концов, Гечт убил жертву выстрелом из револьвера, к трупу подельники привязали два шара для боулинга и утопили его. Тело убитой женщины никогда не было найдено, и имя её осталось неизвестно.
В мае 1981 г. Робин и Эдвард убили Линду Саттон, которую они «сняли» неподалёку от мотеля «Brer rabbit» в Элмхёрсте. Спрейтцер утверждал, что они не ездили за нею в Чикаго и ему неизвестно, почему она оказалась так далеко от дома. К моменту убийства Саттон у Гечта уже появилась манера отрезать женщинам одну либо обе груди. Гечт вообще был зациклен на этой части женского тела и, согласно заверениям Спрейтцера, даже всерьёз настаивал на том, чтобы его жена отрезала и подарила ему свои соски. Кроме того, к маю 1981 г. Робин до такой степени набрался смелости, что перестал убивать свои жертвы выстрелом из пистолета, а стал использовать для этого молоток или топор. Эти расправы были до такой степени ужасны, что во время одной из них у Спрейтцера началась неконтролируемая рвота, и он едва не потерял сознание. Остаётся добавить, что о ранних жертвах «бригады смерти» (то есть до убийства Линды Саттон) правоохранительным органам ничего не было известно.
Спрейтцер признал, что он совместно с Гечтом похитил Лорри Боровски. Девушка оказала до такой степени неукротимое сопротивление, что Гечт не смог с нею справиться в одиночку, и Эдварду пришлось оставить место за рулём, чтобы втолкнуть жертву в микроавтобус. Лорри была увезена в мотель, где её, одурманенную наркотиками, дружки сначала изнасиловали, а затем Робин отрезал ей грудь, используя струну от фортепиано. Гечт снова использовал ножевые раны на теле жертвы для совершения коитуса, строго говоря, так он поступал во всех случаях, если верить утверждениям Спрейтцера.
Также Эдвард признал вину «чикагской бригады смерти» в похищении и убийстве Шуй Мак, Роуз Бэк Дэвис и иных женщин, упомянутых в настоящем очерке. Однако известно, что тогда же Спрейтцер рассказал о ещё одном преступлении, которое хотя и было известно правоохранительным органам, но отнюдь не связывалось с действиями «чикагской бригады смерти». Речь идёт об убийстве наркоторговца Рафаэля Торадо и тяжёлом ранении его телохранителя. Инцидент произошёл 6 октября 1982 г., в тот же день, когда едва не была убита Беверли Вашингтон. Наркоторговец погиб довольно прозаично — его расстреляли из проезжавшего мимо автомобиля в тот момент, когда он пытался позвонить из уличного телефона-автомата. Телохранитель стоял поодаль, что и спасло его жизнь (хотя он и остался парализован). Спрейтцер заявил, что драг-дилера и его охранника расстрелял из своего ружья Робин Гечт, а сам Спрейтцер в это время управлял фургоном.
Получив в своё распоряжение такое сенсационное признание (хотя и неполное во многих деталях), следствие, разумеется, вознамерилось задать вполне конкретные вопросы Робину Гечту. К тому моменту, когда тот проснулся, принял пищу и пообщался с адвокатом, ему подготовили стопку фотографий, связанных с полудюжиной эпизодов. Там были фотоснимки как с мест преступлений, так и жертв, и отдельных деталей обстановки. Используя эти фотографии вкупе с показаниями Спрейтцера, следователи рассчитывали вызвать у Гечта сильную эмоциональную реакцию и добиться признания вины по новым эпизодам.
Однако Робин вновь удивил допрашиваюших. Внимательно и бесстрастно рассмотрев предложенные фотографии, он сказал, что не узнаёт погибших женщин и никогда не бывал в запечатлённых на снимках местах. Когда же Гечту рассказали о признательных показаниях Эдварда Спрейтцера, он выразил недоумение и даже недоверие: неужели тот на самом деле наговорил такое? Очевидно, что требовалась очная ставка, на которой Спрейтцер должен был подтвердить свои заявления.
Уверенность следователей в точности показаний Эдварда Спрейтцера была столь высока, что никто из них даже не рассматривал возможность его отказа от сказанного или существенного изменения содержания. Очная ставка должна была намертво «припечатать» Гечта, связав его с чередой страшных убийств, и ознаменовать собою разоблачение «чикагской банды». Встреча двух подельников на очной ставке состоялась 22 октября 1982 г. и… Спрейтцер, заблеяв, как овечка, моментально изменил свои прежние показания. Присутствовавшие при этом сотрудники правоохранительных органов были шокированы — такое случается далеко не каждый день. И даже не каждый год. Причём Гечту не пришлось спорить или долго разговаривать с дружком, он за всё время продолжения очной ставки едва произнёс одну или две фразы, что-то типа: «Эдди, что ты там наговорил про меня глупостей?!» И это всё. Подобного исхода не ждал никто, кроме, разумеется, самого Гечта, вышедшего из комнаты для допросов с видом человека, сбросившего с плеч надоевший груз. Он разве что не смеялся!
От «исповеди» Спрейтцера на 78 листах фактически не осталось ничего — обвиняемый полностью дезавуировал свои собственные признания. Он сделал сразу несколько взаимоисключающих заявлений, сказав сначала, что этих убийств не было вообще, затем поправился и сказал, что убийства всё-таки были, но Гечт никого не убивал, а потом заявил, что и он сам тоже никого не убивал. Но про убийства знает. Откуда? — объяснить не может… В общем, полная каша.
Причём для следствия осталось неразгаданной загадкой, как именно Робин повлиял на Эдварда. Он не прикасался к нему, ничего не говорил шёпотом, он просто вошёл в камеру, сел за стол и после процессуальной преамбулы буднично сказал несколько вполне обычных слов. И получил такой результат! Это было фантастично!
После проведения очной ставки защита Гечта поставила перед прокуратурой вопрос о его освобождении до суда. Обвинение постаралось этому воспротивиться, всё-таки мало кто сомневался, что именно Гечт приложил руку к убийству нескольких десятков женщин, а отнюдь не молокосос Спрейтцер, но формальных причин для отказа практически не существовало — Робин добровольно сотрудничал с правоохранительными органами, сознался в преступлении и выразил раскаяние… Так что отказывать ему в досудебном освобождении не было оснований!
И 26 октября 1982 г. окружной судья постановил выпустить Робина Гечта из тюрьмы до суда под залог 10 тыс.$. В конце концов, обвиняемый был безработным, и требовать с него бОльшую сумму было бы несправедливо!
Гечт вышел из здания суда с гордо поднятой головой, домой в Менард не поехал (ибо далеко от Чикаго), а направился в мотель, где благополучно и переночевал. На следующие сутки следователи с удивлением узнали, что из мотеля он исчез, другими словами,
